Гений кабинетного ученого… Разгадка тайны языка майя, не покидая Ленинграда…

11 марта в Мексике откроют памятник Юрию Кнорозову, расшифровавшему письмо майя.
Письменность американских индейцев майя больше похожа на комикс без слов, чем на привычный текст. 
Со стен, горшков, камней на читателя смотрят существа с жутковатыми гримасами в окружении причудливых фигур. 
Вскрыть этот код пытались с первой половины XIX века, когда Жан-Франсуа Шампольон сумел расшифровать египетские иероглифы на Розеттском камне.

Шампольону удалось это сделать, сопоставив одну и ту же надпись на трех языках.

Тексты майя сравнивать было не с чем, оттого задача перед учеными стояла труднее.

 Кто-то, как француз Леон де Рони, был близок к разгадке, но только и всего. 

Немецкий исследователь Пауль Шелльхас, отчаявшись, под конец жизни даже написал статью под названием "Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема".

Эта статья попалась на глаза студенту исторического факультета МГУ Юрию Кнорозову. 

Его подстегнул вызов Шелльхаса: "Как это неразрешимая проблема? 

То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим. 

С этой точки зрения неразрешимых проблем не существует и не может существовать ни в одной из областей науки!"

Интеллигентный хулиган

Азарт перед трудностями и непримиримость были в характере Кнорозова с самого детства. 

Он родился 19 ноября 1922 года в семье инженера, которого еще при царе отправили из Петербурга в Харьков строить железные дороги. 

Однако сам Кнорозов утверждал, что в действительности родился 31 августа. 

Он не отмечал этих дней рождений, но ожидал поздравлений два раза в год.

Дом Кнорозовых в Южном, под Харьковом © Галина Ершова

Я — кабинетный ученый. Чтобы работать с текстами, нет необходимости скакать по пирамидам …Юрий Кнорозов

Двое стали докторами наук и лауреатами государственных премий, двое — кандидатами. Только сестра Галина, разрабатывавшая лекарственные препараты, не смогла защититься из-за того, что в Великую Отечественную войну находилась на оккупированной территории.

В детстве Юрий играл на скрипке, прекрасно рисовал, писал романтические стихи и избавлял соседей от болей "накладыванием рук". 

При этом, вспоминая о своих школьных годах, Кнорозов не без удовольствия рассказывал о том, как его пытались исключить за плохое поведение. 

Впрочем, выписка из аттестата свидетельствует, что школу он закончил с отличными оценками, а единственные четверки были по украинскому языку.

В 1938 году Кнорозова по здоровью признали невоеннообязанным. 

Это сильно его угнетало, так как и отец и старшие братья — все были офицерами. 

В 1939 году Кнорозов поступил на исторический факультет Харьковского государственного университета, но успел окончить лишь два курса: грянула война.

Вместе с другими студентами его отправили в ополчение рыть окопы, но смысла в этом уже не было: немцы быстро наступали. 

Отец, руководивший эвакуацией заводов с Украины, уехал с последним эшелоном. 

Юрий же с трудом пробрался в родной поселок Южный, где им с матерью и сестрой пришлось жить в сарае.

Только в феврале 1943 года с наступлением советских войск Кнорозов вывел мать и сестру через линию фронта в сторону Воронежа. 

Он пришел в военкомат, но и тут, в разгар войны, его признали непригодным для военной службы. 

После этого Юрий отправился в Москву, нашел там отца и не без труда возобновил занятия на кафедре этнографии истфака МГУ.

Официально его темой был шаманизм. 

Но именно в это время он всерьез занялся дешифровкой письма майя, благо Ленинская библиотека с необходимой литературой находилась буквально в двух шагах от здания на Моховой. 

Через год Кнорозова направили в учебку под Москвой, откуда он регулярно сбегал к сокурсницам, а демобилизовали лишь с окончанием войны. 

Примерно в то время он и прочитал статью Шелльхаса о неразрешимой проблеме письма майя.

Расшифровка

Одновременно с Кнорозовым письменность майя пытались расшифровать в США, только глава американской школы майянистики Эрик Томпсон пошел по ложному следу и вдобавок запретил заниматься расшифровкой всем остальным. 

Он безапелляционно и столь же безграмотно говорил: "Знаки майя обычно передают слова, изредка, может быть, слоги сложных слов, но никогда, насколько известно, не буквы алфавита". 

Кнорозов думал по-другому, и Томпсон был ему не указ.

В университете Кнорозов перевел со староиспанского на русский язык "Сообщение о делах в Юкатане", книгу о жизни майя во время испанского завоевания, которую в 1566 году написал францисканский монах Диего де Ланда. 

Считается, что в основу книги де Ланда положил труды индейца с европейским образованием по имени Гаспар Антонио Чи. 

Сначала Кнорозову нужно было определить, что это вообще за письмо. 

Человечество придумало не так много способов записывать речь. 

Образец письменности майя   © AP Photo/Markus Schreiber

У Кнорозова были на руках три довольно длинных рукописи майя. 

Он подсчитал, что в них всего 355 самостоятельных знаков, то есть письменность — слоговая, а точнее — фонетическая. 

Это не противоречило ни работам предшественников, ни записям Диего де Ланды.

Используя в качестве ключа алфавит Ланды, Кнорозову удалось прочесть некоторые знаки. 

Че-е — так в Мадридской рукописи записано слово "че", означающее дерево. 

Че-ле — "чель", радуга, имя богини Иш Чель. К’и-к’и — к’ик’ — шарики душистой смолы, ма-ма — так в Дрезденской рукописи записано имя божественного предка по имени Мам.

Со временем читаемых знаков становилось все больше, но это было только начало. Дальше нужно было овладеть шрифтом и индивидуальным почерком писцов майя, чтобы распознать все варианты написания иероглифов, даже полустертые и искаженные. После этого Кнорозов разделил корни и остальные части слов, а затем проанализировал, как часто повторяются и как сочетаются знаки, — это позволило выявить служебные слова, главные и второстепенные члены предложения.

На этом этапе Кнорозову уже не составило труда предположить общий смысл предложений. Правильна ли дешифровка, он проверял с помощью "перекрестного чтения". Суть в том, что по идее один и тот же знак одинаково читается в разных словах, эти слова связываются в осмысленные предложения, а те, в свою очередь, не противоречат всему тексту. 

Кнорозов нашел несколько подходящих примеров.

у-лу —> ул, "приходить";

у-лу-ум —> улум, "индюк";

цу-лу —> цул, "собака".

Эти примеры зачастую подтверждала сопровождающая сцена, где был изображен индюк или собака.

Кабинетный ученый-пират  Юрий Кнорозов в молодости © Личный архив Г.Ершовой

Расшифровка письма майя растянулась на несколько лет. 

В это время Кнорозов защитил диплом по шаманству и собирался поступить в аспирантуру, но его не взяли ни в МГУ, ни в Институт этнографии. 

Как и сестре Галине, Юрию припомнили, что в войну он и его семья находились на оккупированных врагом территориях. 

Не смогли помочь даже его руководители, крупнейшие этнографы Сергей Толстов и Сергей Токарев.

Единственное, что удалось сделать, — это отправить Кнорозова в ленинградский Музей этнографии народов СССР. 

Как иронично заметил сам Юрий, он выбивал пыль из туркменских ковров. 

Кнорозов поселился в музейной комнатке-пенале, а его соседом несколько месяцев до очередного ареста был ученый Лев Гумилев, сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой. 

Комнату Кнорозов превратил в маленькое личное царство, заняв пространство от пола до потолка прорисовками знаков майя. 

И еще, увы, бутылками — беда, которая преследовала его всю жизнь.

Именно здесь в начале 1950-х была завершена дешифровка. 

В 1955 году Толстов и Токарев организовали Кнорозову защиту диссертации. 

Молодому исследователю сразу присвоили докторскую степень, а в научном мире его начали почитать как гения и надежду страны.

После этого Кнорозов продолжил работать в Кунсткамере, где остался до конца своей жизни.

Очень быстро о дешифровке узнали и за рубежом. 

В 1956 году академик Алексей Окладников добился разрешения для Кнорозова поехать на международный конгресс американистов в Копенгаген. 

Но сам Кнорозов и не подозревал, какую бурю ненависти вызвал его успех у главы американской школы майянистики, который сразу же понял, кому досталась победа.

Научные достижения Кнорозова в 1960-х оценивались в СССР на уровне успехов в освоении космоса, но слава его раздражала и мешала работать. 

Когда в очередной раз в Кунсткамеру приехали снимать сюжет про дешифровку, Кнорозов завязал как пират глаз бинтом и в таком виде предстал перед съемочной группой.

Работал Кнорозов без остановки. 

Перед собой он поставил много задач: чтение многочисленных текстов майя, дешифровка других систем письма, развитие связанных с головным мозгом теории сигнализации и фасцинации, а главной целью его исследований была системная теория коллектива. 

В 1980-х Кнорозов добавил к своим темам еще одну — заселение Америки. 

Долгое время Кнорозов считался невыездным

В 1995 году Кнорозову вручили серебряный орден Ацтекского орла за исключительные заслуги перед Мексикой. 

Получив награду, он сказал по-испански: "Сердцем я всегда остаюсь мексиканцем". 

После этого он несколько раз летал в эту страну по приглашению Национального института истории и антропологии. 

Там он посетил самые заветные места: Паленке, Бонампак, Йашчилан, Чичен-Ица, Ла-Вента, Монте-Альбан, Теотиуакан, Шочикалько. 

Кнорозов не переставал удивляться, с каким почтением к нему относились простые мексиканцы.

Президент Гватемалы Винисио Сересо вручает Юрию Кнорозову Большую Золотую Медаль Президента  © Галина Ершова

Имя, ставшее бессмертным

На прощании собралась толпа, люди не помещались в тесном морге. 

Кнорозову очень нравилась Александро-Невская лавра, но похоронили его на Ковалевском кладбище. 

На холодное месиво из глины падал снег, кричали чайки.

Портрет Юрия Кнорозова с кошкой Асей, написанный парагвайским художником Карлосом Бедойя   © Личный архив Галины Ершовой

Спустя пять лет, благодаря политику Сергею Миронову и Мезоамериканскому Центру им. Ю. В. Кнорозова, на могиле поставили памятник — стелу из белого известняка на невысокой ступенчатой платформе. 

На ней рельеф — Юрий Кнорозов с любимой кошкой Асей на руках, которую он как-то попытался записать в соавторы научной статьи.

В 2010 году Мезоамериканский Центр РГГУ открыл подразделение в столице мексиканского штата Юкатан. 

Спустя два года заработал и центр на территории Свято-Троицкого православного монастыря в Гватемале. 

С этого времени на землях майя постоянно проводят международные исследования в рамках научной школы Кнорозова, а в гватемальском Университете Сан-Карлос появилась кафедра Юрия Кнорозова. 

Гватемальцы собираются посмертно присвоить Кнорозову звание почетного доктора. 

А пока в Мексике откроют памятник — знакомую стелу, где ученый держит на руках любимую кошку.

http://cont.ws/@bia354444/875553

Комментарии 0

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.